Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:55 

***

Название: Танго длиной в отпуск
Автор: я, а были варианты?..
Пейринг/персонажи:
Рокэ Алвасете (глаза самые синие, волосы самые черные), Ротгер Вальдес
(улыбка самая ослепительная) и сочувствующие им лица
Рейтинг: R
Жанр: стебный романс или "кто кого?"
Дисклеймер:
все не мое, все не мои, от всех обвинений отказываюсь! Даты у госпожи
Создательницы глючили и без моего участия, посему от них отрекаюсь тоже.

Глава четвертая. О провокационном поведении

- Теньент, подъем!
Годы службы в Торке совершенно очевидно не прошли для Росио напрасно. Солдат, как известно, умеет спать в любое время, в любом месте и в любой позе – так долго, как позволяют обстоятельства, а голос командира распознает безошибочно. В Рамоне командир опознан не был, поэтому юный маркиз, проигнорировав командный тон, перевернулся на бок и умильно подсунул под щеку ладонь.
- Вставай, прелестное создание, - попробовал изменить тактику Альмейда.
Прелестное создание на провокацию не поддалось, но поинтересовалось, глаз не открывая:
- А который час?
- Да вот, смеркается уже. Проспишь весь отпуск и все самое интересное тоже.
- Самое интересное проспать я не могу, оно без меня не станет самым, - Рокэ потер нос и зевнул.
- Да что ты говоришь? – вице-адмирал рассмеялся. – Ужинать будешь? Или в твоем случае завтракать?
- Для этого надо встать, - Росио сел на постели и, наконец, открыл ясные синие очи, с любопытством обвел взглядом мансарду. – Столько спать нельзя. Буди меня в следующий раз.
- Моя совесть, угнетенная тем, что я лишил тебя на сегодняшний день компании моих любимых капитанов, не позволила мне тебя еще и разбудить.
- Не верю, - фыркнул Рокэ, опытным путем обнаруживая кувшин для умывания с водой и плеща себе ей в лицо.
- Проницательный ты мой.
- И как же было дело? – теньент устроился на краю стола. – Теперь можно думать о завтраке. Марикьярские ночи достойны поэтических восхвалений, конечно же, с вечными темами страсти, танца и пламени… Когда я состарюсь и не смогу пить и танцевать, я буду писать стихи и зачитывать их потомкам так мерзко и занудно, что они начнут мечтать о моей смерти задолго до нее.
- Потрясающие планы, - усмехнулся Рамон. – Что это за мысли о вечном?
- Это от голода. Корми меня и пойдем гулять и пить. И не говори мне, что тебя остановит то, что завтра служба, а ты взрослый и солидный вице-адмирал. Лето на дворе!
- Даже и не поспоришь.

Ночь глядела с неба и нежно улыбалась: теплому ветру, несущему россыпи морского смеха, пьяно пахнущим, напоенным жарой лепесткам олеандров, томным развесистым веткам магнолий, струнному пению цикад в уставшей от страсти дневного светила зелени. Глаза ночи были черны, объятия ее были невесомы и нерасторжимы, мягкие, чуть влажные, дышащие пряной темнотой, шепчущие сокровенные секреты души тем, кто вслушивался в это биение бархатного неба, тем, кто безоговорочно отдавал себя во власть единственно возможной здесь королевы.
- Умирать нужно в такие вот ночи, верно, душа моя? – темные глаза Вальдеса здесь, у самой кромки прибоя в послезакатное время напоминали яркие, смешливые, шальные звезды.
- Ты уже со всем закончил? – Филипп замер на краю пирса, наткнувшись на колдовской взгляд, встряхивает головой – чары опутывают, стирают понимание реального мира, всегда так.
- Ну разумеется. А ты ожидал, что справишься раньше меня? Ха! – Ротгер рассмеялся, легко поймал с земли плоский камешек и послал его скакать по волнам. – «Астера» вылизана до блеска, во всех положенных местах стоит почти что почетный караул. Знаешь, такие, в белых мундирах, с серебристыми ружьями и суровыми лицами. Иногда я поражаюсь: что я делаю среди этих людей, воспринимающих все так серьезно?
- Живешь, наверное, - пожал плечами Аларкон. – И наслаждаешься самим процессом.
- Цитата из меня. Что, в общем-то, не ответ, но, будем считать, я удовлетворен, - в глазах мелькнула непонятная тень и пропала, растворившись в звездном блеске. Филипп знал, что стоит отойти от моря, упасть в ближайшем кабаке – и эта лирическая иллюзия истает, не оставив после себя и легкого облачка пара. И Вальдес мгновенно станет близким и понятным, будет пить вино, целовать в губы, смеяться и по-кошачьи выворачиваться из рук. Все в мире встанет на свои места.
- Друг мой, ты что-то печален и задумчив сверх всякой меры. Это плохой признак. Мне светит вечер уныния и скорби в обществе твоем? – три танцующих шага по полосе прибоя, следы на влажном песке – их в мгновение слизывают молочно-теплые волны, касание губ смешалось со смехом и получается солоно и щекотно. – Я понимаю, что Рамон – страшный человек, испортил нам весь день, начиная с утра, но это же не повод! Ночь впереди долгая, а утром мы так и так… проснемся вовремя, как доблестнейшие из офицеров этого порта.
- Ты настолько в нас уверен? – у девушек звенят монисто, весело, при каждом движении, каждом шаге, звонко, мелодично, а Ротгеру монисто не нужно совершенно – непрерывная болтовня во многом лучше металлического звона, а иногда еще и приобретает некоторую осмысленность.
- Ну, смотри, все очень просто, милый друг: полночи я не даю спать тебе, полночи ты не даешь спать мне, и – вуаля! – в семь утра мы сонные, но гордые и прекрасные принимаем долгожданную инспекцию коменданта на наших великолепных – тем более великолепных, с каким стараниям мы их сегодня драили и приводили в пристойный вид – суднах. Отличный план, нет? – темноглазый капитан заглянул в глаза Филиппу, во взгляде немой вопрос «Что не так? Что с тобой? Почему ты не смеешься?»
- Идея поражает своей оригинальностью и новизной… - фыркнул Аларкон и запустил руку в волосы Вальдеса, тот вполне ожидаемо вывернулся из-под руки, еще и, извернувшись, брызнул в главного марикьярского блондина водой.
- Так и знал, что ты не оценишь мое гениальное стратегическое решение. Берегись, я обижусь и буду не спать не с тобой!
- Вальдес! – Филипп попытался поймать его за плечо, но снова потерпел неудачу.
- Так невозможно удержать в ладонях ветер… - патетически процитировал Ротгер. – Я утрирую, но тебе меня все равно не поймать, я хорошо уворачиваюсь, поэтому бросай это гиблое занятие и пойдем пить, а то юный маркиз и наш суровый и безжалостный вице-адмирал выпьют без нас все вино.
- Тебя так влечет вино или маркиз? – Аларкон прищурился, скрестив руки на груди.
- Ревность – чувство глупое, а ты еще не оправдался передо мной за ту батистовую рубашечку, так что до выяснения отношений по этому поводу совесть моя чиста и стремиться я могу хоть к Салине. Он, правда, выкинет меня из окна и будет прав, но тем не менее!
- Зараза черноглазая! – делать серьезное лицо и сдерживать смех Филиппу уже не удается, хотя удавить Вальдеса подушкой хочется все так же сильно, ну или на крайний случай привязать к стулу, чтобы меньше ворожил своим смехом и горящими очами.
- К твоим услугам, душа моя, - тот раскланялся. – А время идет, а запасы вина убывают… Идем, нам стоит поспешить!
С закатом над дверьми домов зажигали цветные фонарики, блики огоньков свечей играли тенями в мутноватом стекле и рисовали красные, синие, зеленые и золотистые узоры на стенах и лицах прохожих. С кострами Алвасете фонарикам было не соперничать, да они, впрочем, и не стремились. Ротгер танцующей походкой шагал от одного синего пятна света к другому, то и дело оглядывался на Филиппа, путающего в своей траектории движения цвета, свет и тени, и фальшиво напевал себе под нос что-то о волнах, снах и романтике.
- Я сказал бы, что ты влюблен, если бы это не значило, что мне придется убить соперника.
- Я ответил бы тебе, что это неправда, если бы этим летом не был влюблен перманентно, - песенка прервалась смехом, Аларкон успел поймать поцелуй с улыбающихся губ, и Вальдес нырнул в дверь наиболее любимого в порту трактира.
- Точно убью. Зверски. Обоих, - пообещал темному, как глаза исчезнувшего в полутемном помещении капитана, небу Филипп и последовал за Ротгером.
- Смотри, как точно я угадал место, где нам следует сегодня пить! – совести у Вальдеса не было совершенно, он уже сидел на столе и, отобрав у Альмейды бокал, пил вино, темные глаза хитро стреляли в сторону маркиза Алвасете, занятого выражением восхищения некой прекрасной девушке, смущенно хихикающей и перебирающей кружевной хвост мантильи.
- Не я ли, Ротгер, грозил вам обоим с утра страшными карами?
- Рамон, сердце мое, уже не то что восемь вечера, уже к полуночи луна стремиться и звезды вышли на вечерний променад!
- Никогда не пиши стихи, у Росио хотя бы не такая пахабщина выходит.
- О, а наш прекрасный маркиз пишет стихи? Маркиз, отвлекитесь от дамы, зачитайте нам и ей тоже что-нибудь!
- Капитан, пойдите к кошкам, - фыркнул через плечо теньент, извиняющимся жестом поцеловал девушке руку. – Ах, сударыня, нам с Вами не найти здесь покоя, сегодня волшебная луна. Не желаете пройтись?
- Но как он это делает! – рассмеялся Ротгер. – А ведь всего-то пока теньент! Господа, к концу лета сердца всех наших дам будут безраздельно принадлежать прекрасным кэналлийским сапфирам.
- Это ты на корыстные мотивы намекаешь?
- Это я прямым текстом о чудесных и неповторимых глазах, Рамон. Налей мне еще вина в твой бокал, я буду скорбеть об утраченном. И не спрашивай меня, о дамах или о покидающем нас маркизе!
Росио, пропустив прекрасную девушку вперед, стремительно обернулся, синие очи остановились на лице Вальдеса.
- Маркиз, - капитан откинулся на локоть, - определяйтесь: туда или обратно. Мы, вот, все еще стихов жаждем, - он отсалютовал бокалом.
Рокэ передернул плечами, независимым жестом откинул назад черные волосы и гордо вышел за дверь.
- Тебе вообще не стыдно? – заданный хором вопрос прозвучал насмешливо в устах Альмейды и возмущенно в устах Филиппа.
- М-м-м, дайте подумать… - лениво протянул Вальдес. – Нет.
- Это ты опрометчиво, - Рамон отобрал бокал у капитана и спихнул его со стола. – Честь и гордость флота, отбирает бокалы у старших по званию и откровенно стреляет глазами в наследника соберано! Ротгер…
- Не надо нотаций! Не буди во мне ностальгию по холодным горным просторам моей второй родины и долгим монологам возлюбленного дядюшки.
- Мне ты тоже самое скажешь, дорогой? – Аларкон сумрачно сделал глоток прямо из горла, поморщился, протянул руку, ловя Вальдеса за шиворот. Тот удивительно легко дался в руки, очаровательно улыбнулся и прошептал:
- Рубашечка, любовь моя, рубашечка! Думай достойное объяснение – и я, может быть, начну вести себя прилично.
- Леворукий! Она же в твоей кровати была! Это я должен тебя спросить…
- А ты уже не успел! – улыбка стала торжествующей. – Так что – мерзавец. Ты мне изменяешь, убери руки, между нами все кончено. Я, кстати, серьезно.
Лицо Филиппа закаменело.
- Может, скажешь, что пошутил? Пока не поздно…
- Поздно, - Ротгер вывернулся из его рук и оказался по другую сторону стола. – Давай, что ли, выпьем в честь такого дела.
- Филипп, главное без крайностей, - негромко и успокаивающе произнес Рамон. – Вальдес, я говорил, что ты чудовище?
- Многократно. Помимо того я безответственен, избегаю каких бы то ни было обязательств, несерьезен, легкомысленен… Слушай, точно стоит познакомить вас с дядюшкой. У вас столько общих тем и мнений! Так что, вы не будете пить со мной и предоставите мне морально разлагаться в гордом одиночестве?
- Куда уж дальше…
- Не шипи на меня, дорогой. Я одумаюсь и вернусь к тебе, но не сегодня.
- Рамон, что со мной сделают, если я пристрелю единственного сына соберано?
- Думаю, повесят. Хотя, нет. Начнется все с того, что тебя не простит наш драгоценный Ротгер. А я все-таки исполню свое обещание и разжалую его до юнги.
- Путать личные и служебные отношения – дурной тон, господин вице-адмирал. Я категорически протестую!
- Ну, протестуй. Я весь внимание, - Рамон выжидающе скрестил руки на груди.
- Ты излишне суров ко мне. Больше снисхождения! Я молод и имею шанс исправиться в не таком уж отдаленном будущем.
- Ты безнадежен, - Аларкон махнул рукой. – Пойду-ка я спать. Думаю, это будет наиболее бескровным решением появившейся у нас проблемы.
- Что, как всегда, утром поговорим? – рассмеялся Вальдес.
- Поговорим, когда у маркиза Алвасете закончится отпуск.
- Хочешь сказать, - в темных глазах отразилась паника, - что все это время будешь хранить молчание и игнорировать меня? Я же не переживу!
- Непостоянен и переменчив, - Филипп мрачно фыркнул, отцепляя от своего рукава руку Ротгера.
- Ветер, что ты хочешь?
- Что, нашел своего Повелителя?
- Что?
- Вот они издержки образования. Род Алва – Повелители Ветра, такие вещи надо знать, капитан Вальдес, - снисходительно пояснил Альмейда.
- А, вы об этом, - тот только отмахнулся. – Это все неправда, я из другой сказки, той, где жемчуг и танцы до рассвета.
- Прекрасный план, мне очень нравится. О чем вы? – в трактир вернулся довольный, растрепанный улыбающийся маркиз Алвасете.
- О, Вы снова с нами. Как быстро! Не успели еще жениться?
- Бросьте Ваши шутки, капитан. У меня нет при себе фамильных сапфиров, чтобы достойным образом сделать предложение.
- Выцарапал бы себе глаза, вполне похоже… - Филипп уже откровенно шипел и огрызался.
- Что? – Рокэ обернулся, улыбка его стала хищной. – Какие интересные предложения. Не поспособствуйте, раз уж являетесь автором?
- С наслаждением!
- Только без благородной кабацкой драки, господа офицеры, пожалуйста.
- Ну что ты, Рамон! Выцарапывать глаза шпагой куда как удобнее, думаю, капитан Аларкон разделяет мое мнение, - все с той же улыбкой, не отрывая взгляда от Филиппа, отозвался Росио.
- В этом – готов разделить. Как Вы находите внутренний двор, маркиз? Он практически предназначен для развлечений, которые нам сегодня так по вкусу.
- Ничего не имею против. Секунданты?
- Мы не доверяем друг другу?
- Я готов отвечать лишь за себя.
- Находите их излишеством?
- Абсолютным.
- В таком случае – прошу.
Фразы короткие, словно планируемая дуэль уже началась и это острые уколы шпаг, стремящиеся достать и ранить противника – лучше всего, конечно, в сердце.
- Благодарю.
Рокэ и Филипп прошли к хорошо знакомому всем марикьярским офицерам выходу в тенистый дворик, который видел уже немало дуэлей по самым разнообразным поводам и причинам, Аларкон зло захлопнул дверь, несколько человек обернулись на звук, но почти сразу же вернулись к своим, не менее захватывающим проблемам.
- М-м-м, пойти посмотреть, что ли… - насмешливо протянул Ротгер.
- Доволен? – Альмейда ткнул его в бок.
- А? – тот повернулся к нему с самым невинным из всех возможных выражением лица. – Заметь, обо мне ни слова. Обо мне забыли… Как ты и хотел. А я молчу.
- Конечно, теперь уже можно.
- Тебя послушай, так мне вообще не стоит рта раскрывать… - Ротгер фыркнул и снова лишил вице-адмирала его законного бокала вина.
- Ты наконец-то это понял? – Вальдес увернулся от подзатыльника и со смехом помотал головой.
- Это выше моего уровня сознания! Да не переживай ты так, Филипп все равно его не убьет. Во-первых, он добрый…
- А во-вторых? – с нескрываем подозрением уточнил Альмейда.
- А во вторых, фехтует он значительно хуже, так что спасет его разве что принцип «-Я выбираю шпагу! –Отлично, тогда я выбираю пистолет!» Так что, Рамон, пей спокойно.

@темы: Не любо не слушай, а врать не мешай.

Комментарии
2010-11-07 в 04:37 

Ksie-il
Никогда не бойся делать то, чего не умеешь. Помни: ковчег был построен любителями. Профессионалы построили "Титаник".
Класс!!!!!!!!!!!!!! А продолжение будет когда - нибудь?

2012-07-12 в 19:43 

-_- yume -_-
"...Что-то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих!..." Булгаков, Михаил Афанасьевич "Мастер и Маргарита"
Думаю что нет. :hang:

   

Срезал дорогой высокий стебель, cмотрел себе под ноги и видел небо...(с)

главная