19:21 

Плоды трудов наших, часть 2.

Кэналлиец
«Я где-то читал о людях, что спят по ночам. Ты можешь смеяться. клянусь, я читал это сам.»
Название: Ведьмин танец
Автор: ваш непокорный слуга
Бета: .Mariel. и Tje, достойные ордена за отвагу в бою и прочая, прочая.
Пейринг/персонажи: Намек на грядущий Вальдмеер, так же упоминаются Аларкон/Вальдес.
Рейтинг: R
Жанр: романс
От автора: Краткая сводка событий по пятам первых томов ЗИ, вероятно грядет продолжение, хотя автор не уверен в себе, в тексте, в этом мире.

Глава 1.

Если долго смотреть в глаза фрошерского вице-адмирала, кажется, что зима за окном отступает, сменяясь жаркой летней ночью. Он, как и все южане, пьет вино, как воду, и легко смеется. И пусть через слово он поминает свою северную половину, Олаф так и не понял, где она находит место в этом человеке, казалось бы, идеально воплощающем образ безумного кэналлица, вечно молодого и большую часть времени нетрезвого. Этот плен в какой-то момент слишком стал похож на долгую поездку в гости. Невыносимо осознавать, что сидящей рядом человек, с таким успехом и талантом в кратчайшие сроки завоевывающий ледяные фьорды твоего сердца, - не соратник в горечи поражения, а вражеский адмирал, в недавнем прошлом праздновавший победу над тобой. Последние шесть часов его можно и нужно называть Ротгер, но спящие на дне корабли не дают забыть короткого льстивого слова «Бешеный». У него красивые руки, он активно жестикулирует, рассказывая очередную байку, и странно, что этот яркий, крайне общительный человек вечер за вечером остается дома, развлекая разговорами до и после полуночи верного слугу кесарии. С Излома прошла ровно неделя, а вице-адмирал стоически игнорировал все попытки вызволить его из добровольного плена. Шестое чувство, проще говоря, жизненный опыт, подсказывали Ледяному, что подобное поведение было нехарактерно для Ротгера. Вальдес, несмотря на все умозаключения Олафа, продолжал нести свою вахту: днем он принимал гостей, а вечером навещал пленника, допоздна разговаривая с ним обо всем и ни о чем. По истечении третьего дня Олаф с удивлением понял, что не только слушает нескончаемый поток Хексберских баек, но и сам отвечает вице-адмиралу, вспоминая свое детство, отрочество и даже юность. Было в Вальдесе что-то невозможно открытое, что заставляло идти навстречу, улыбаться в ответ. Броня Кальдмеера, закаленная недоверием и постоянным сохранением статуса Ледяного, не то что бы казалась рядом с этим человеком ненужной... Скорее, она, по мнению адмирала цур зее, была бы предательством по отношению к этой простой и открытой всем ветрам душе.
Под окном собралась толпа моряков, возглавляемая неугомонным Аларконом, и Вальдес, сидя в невероятной и, с точки зрения Олафа, ужасно неудобной позе на подлокотнике кресла, наклонив голову, с интересом слушал, как его зовут пить, петь и водить хороводы. Неделя прошла после того, как в Хексберге отпраздновали Излом, а сегодня, если верить рассказам Вальдеса, ночь, когда вода, если ты умеешь ее задобрить, способна рассказать тебе будущее.
Ротгер извинился, не забыв объяснить своему неизменному собеседнику, что он просто обязан поучаствовать самым активным образом в этом загуле. Затем неторопливо покинул подлокотник кресла, и, смеясь, ушел, не забыв прихватить с собой неизменную бутылку «Черной Крови».

***

Снег вспыхивает миллионом драгоценных камней, кто-то протягивает чашу, полную горячего глинтвейна. Запрокинув голову пью, с удовольствием облизываюсь и улыбаюсь ночному небу. Хоровое пение, танцы до упаду и будущее тепло очага. Квинтэссенция жизни в движении, в силе молодого тела, способного танцевать до упаду ночь напролет. Молодая красавица, пробегая мимо, смеется и хлопает в ладоши. Хочешь - танцуй со всеми, хочешь - пой хором: никто не услышит, насколько отвратительно это у тебя получается. Хей, кто у нас первый в танце и в очереди за следующим глотком для согрева? Конечно же, ваш непокорный, Ротгер Вальдес, защищающий честь бергеров и честь марикъяры, а посему - самый веселый, самый пьющий и неизменно возвращающийся домой не своими ногами.
Кто-то отнимает чашу и со смехом уводит за собой в хоровод танцующих. К музыкантам подбежал скрипач, на ходу доставая инструмент из чехла и одновремнно застегивая полушубок: через секунду его пассажи вплетаются в сумасшедшую мелодию ноткой южной печали. Ночь, когда ведьмы совращают с пути истинного удачливых капитанов, прошла, сейчас они могут лишь улыбаться пасынкам своей земли, танцующим у подножья не благой горы. Кому угодно - но не мне, и я в очередной раз получаю подтверждение тому, что видеться с нечистью опасно: один раз она тебя «поймает», и не отделаешься всю жизнь. Разуй глаза, адмирал! Такая слепота вредна для того, кто ведет корабли в бой. Удобно обняв за талию, тебя кружит в танце Олаф Кальдмеер. Три шага в сторону, и танец обходит вас стороной, оставив наедине друг с другом.
- Подружка, красавица и умница, - рука, непослушная, скованная дрожью, тянется к его – точнее, ее - лицу и останавливается на плече, не достигнув цели. Слабеешь, Ротгер, на пороге сороковника! – Я, конечно, ценю подарок, сделанный мне сегодня ближе к рассвету, но позволь в первый раз в жизни отказать, - серо-стальные глаза темнеют, губы капризно кривит отнюдь не адмиральская усмешка.
- Почему?
Хочешь ветру рассказать о любви? Не занимайся глупостями: просто слова отказа понятнее и яснее. До чего же ослепительно блестит снег под ногами, вино греет изнутри и щеки наверняка алеют от румянца. Хочется сделать шаг навстречу, отдаваясь непреодолимому влечению к этому непонятному образу, плотно оккупировавшему сердце.
- Не хочу…
- Врешь, хочешь так, что в ожидании прикосновения руки болят, я знаю, как это - ты сам рассказывал.
- Когда рассказывал сам, еще не знал, о чем толкую. Знаете ведь, что я люблю вас, красавицы мои, такими, какие вы есть. Так и его настоящим люблю.
- Скажи мне просто, что я тебе не нравлюсь за долгие танцы с твоим смешным другом! Помню, утомила его. Я пришлю тебе другую, и с ней ты уж точно станцуешь...
- Что ты, красотка моя, нет такой силы в этом мире, что заставит меня отвернуться от тебя, просто именно он мне нужен самим собой, и остальное никак не подходит.
- Не понимаю я тебя сегодня, пойдем танцевать лучше.
- И не надо тебе меня понимать, а ночи сейчас длинные, так что тут ты права, надо развлекаться...
Отделить воду от суши, воздух от земной тверди через минуту смертному человеку уже не дано. Такова ведьминская пляска, что мир превращается в осколки стекла, которые ветер носит вокруг тебя с бешеной скоростью. Я, конечно, не совсем человек, но пока еще вполне смертен, и пусть в этой бешенной пляске я умею быть ведущим последние лет пять, многое ускользает от моих глаз. Ах, эти ножки! Покажите мне того, кого не пленит эта кровожадная грация. Ах, эти крылья, острые, как лед, и смех серебром по морозному воздуху, колокольчиком в тишине! В небесах смеется полная луна. Засмотришься, путник, в этих краях на сияние ночного светила – и навсегда замерзнешь с улыбкой на посиневших губах. Смерть от холода легка, смерть в объятиях этих крылатых созданий – прекрасна. А вниз посмотреть — голова кружится; в бешенном вихре под ногами мечутся огни домов, главное - не сбиться с ритма, а то полетишь вниз и никакая сила тебя не спасет.
До рассвета остается всего лишь пара часов, и небо чуть светлеет на западе. Мне пора домой. Безумство остановлено, и в объятиях утихающего снежного вихря я опускаюсь на твердую землю, поворачиваюсь спиной к подружкам, и на грудь мою ложится тонкая, как морозный иней на окне, рука.
- Мы постараемся привыкнуть.
- Я надеюсь...

***

«Все столпились в коридоре», - бодро напевал Аларкон, постукивая ногой по полу, стоя за дверью кабинета Альмейды, принимавшего сегодня своих подчиненных по поводу отпусков, жалований, повышений по службе и прочих милых мелочей. За закрытой дверью говорили на кэналлийском. Повышенная тональность голосов подсказала Луиджи, что аудиенции он дождется нескоро: судя по всему, в адмиральском кабинете происходил скандал.
- «...и у всех большое горе...» - продолжил неприличную частушку Филипп, который, отчего-то не боясь гнева Альмейды, улыбался потолку и все было ему нипочем. Вчерашняя пьянка не оставила ни следа на его холенном лице, сегодняшние проблемы не пугали мужественного марикъяре.
- Как ты думаешь, — не выдержал любопытный фельпец, кто туда зашел и почему он так долго не выходит?
- Элементарно, мой друг! Судя по вольности разговора, это кто-то, чей чин не слишком уступает альмиранте. Говорит на кэналлийском, значит, это кто-то с флота, а, точнее, один из вице-адмиралов. Аларкон, то есть я, стоит за дверью, Берто для таких выкрутасов слишком спокоен и уравновешен, значит, это наш Бешеный друг, которому за роман с нечистью и определенное количество талантов прощается многое. Логично?
- Хорошо ты все объясняешь, Филипп, доступно...
Аларкон в ответ лишь отмахнулся:
- Я в детстве книжки про одного сыщика любил, с того момента и... закончить мысль ему не дали. Распахнулась дверь, из-за нее, почти сбив с ног зазевавшегося теньента, выскочил недавно помянутый Ротгер и исчез в конце коридора. Внешний вид его отчего-то напомнил о голоде предначальных тварей, которые, если верить молве, все еще сидели под землей, ну, и о том, что Рокэ из Багерлее наверняка выйдет злой и, скорее всего, очень голодный. Впрочем, последняя ассоциация была совсем болезненной.
- Что творится? Кто ему хвост прищемил?  повел плечом Луиджи, которому надо было еще домой идти, причем, желательно, сегодня.
- Еще проще, мой друг. Во-первых, нашему дорогому вице-адмиралу явно кто-то не дает, а это всегда делает его злым, раздражительным и недовольным, - Аларкон сделал театральную паузу, а Джильди вздохнул: Что б Вальдесу, да кто-то не давал... странно. – А, во-вторых, думаю, что Альмейда отказал Бешеному в поездке в Ноймар за компанию с тобой и вашими пленниками. Отказ этот, помноженный на раздражительность, дал феерический результат. Логично?
- Логично-то оно, конечно, да, - вздохнул Луиджи, - но ты мне лучше скажи, что теперь будет?
- А теперь, мой друг, будут танцы! Впрочем, не бойся, у меня появилась гениальная мысль! Я к вам сегодня обязательно загляну, - и, ободряюще похлопав по плечу фельпского капитана, Аларкон вошел в кабинет адмирантэ, ибо его очередь наконец-то подошла. Луиджи пожал плечами и начал думать о том, как бы забаррикадироваться в своей комнате, чтобы не попасться под горячую руку этим двоим достойным людям.

***

Аларкон не привык откладывать на завтра то, что решил вот прямо сейчас, поэтому через пару часов, бодро насвистывая песенку весьма фривольного характера, он уже стоял на пороге жилища Вальдеса. Недолго побродив по особнячку вице-адмирала, он выяснил, где спрятался его коллега и, отринув сомнения, пошел в наступление.
- Ротгер, ты сам не свой! - Филипп всегда ценил быструю и неожиданную атаку и посему в кабинет ворвался без стука.
- Милый, я мог быть не одет, я мог быть пьян, я мог заниматься сексом, в конце концов. Ты об этом подумал, когда не постучался?
- Ротгер, я - твой лучший друг! Столько, сколько я знаю тебя, приличные люди не живут в браке. Я видел тебя голым, я видел тебя пьяным, я видел тебя с бабами...
Действительно, дружба сих достойных вице-адмиралов давным-давно превратилась в легенду.
Каждого юного теньента, который только начал свою службу на корабле, неизменно ждала дедовщина. Жители Марикъяры отличались легендарно взрывным характером, поэтому право на свое место в морском мире нужно было доказывать, и было это нелегко. Подножки, провокации, исчезнувшие носки, мундиры и нижнее белье - та вещь, с которой сталкивается каждый. Это испытание, из которого нужно либо выйти с достоинством, либо сойти на берег, поняв, что море - это не для тебя. Но, если ты оказался силен духом и телом, то обретешь прекрасных друзей, ну, и развлечение на всю оставшуюся жизнь.
Вальдес начал свою службу на какой-то год позже Аларкона, наверное, поэтому Филипп терроризировал Ротгера с каким-то особенным остервенением: да, он сам уже был в команде, а Ротгер еще нет, но воспоминания о пережитой войне оставались еще слишком свежи. Солнечный марикъярский блондин и вспыльчивый полубергер сцепились с первого дня и на всю оставшуюся жизнь. Они дрались на дуэлях, наплевав на запрет. Они дрались на палубе корабля, и Альмейда не раз поливал их холодной водой. Они ругались на берегу, отбивали друг у друга женщин… И однажды, напившись вместе, переспали.
Так начался их долгий роман, о котором можно написать сотню матерных частушек, и это было гораздо хуже, чем их вражда. Ведь романтические отношения не мешают, а только способствуют все тем же дуэлям, дракам и неизменному духу соревнования между двумя любовниками. Они били друг другу морду, выясняя, кто сверху, они ревновали друг друга к стулу, столу и кораблям, морским ведьмам, «вот этому темноглазому засранцу» и ветру в парусах. Но если вражда занимала этих достойных господ настолько сильно, что времени на окружающих не оставалось, то роман позволял вмешивать в свою ссору всех тех, кто не обладал ледяной выдержкой. Увы, Олаф Кальдмеер служил у дриксов. Фрошерские же моряки отличались всем, кроме спокойствия.
Расставание этой пары было болезненным в основном для окружающих, но в сердце Вальдеса после моря, ведьм и войны осталось слишком мало места для Филиппа, а тот, как и все марикъярские мужчины, был жутким собственником, когда дело касалось любви. После двух лет взаимного молчания Аларкон счастливо женился, и они смогли остаться друзьями, что не мешало Филиппу ревновать «его Ротгера» ко всем задержавшимся более чем на месяц любовникам.
- Но таким унылым, как сейчас, признаюсь, я не видел тебя никогда в жизни, - после драматической паузы закончил Аларкон.
- Что конкретно навело тебя на эти мысли?
- Куда-то делся твой всегдашний запал. Я приехал в Хексберг и лишен прекрасного зрелища «Вальдес и публика», где твой азарт? Ты засел в своем особнячке, как паук, и с Излома не кажешь нос на улицу. Едешь в логово зануд, то есть в Ноймар, и игнорируешь штурмующих твой особняк моряков. Нет, твой дом все так же открыт для гостей, но пить без тебя в Хексберских кабаках скучно.
- Может быть, мой милый дядюшка вправил мне мозг, и я решил остепенится?..
- Эту песню слышу я... Ротгер, ты влюбился, а объект не отвечает тебе взаимностью?
- Быть может, быть может…
- Ну, напои ты объект, затащи в постель и прекрати предаваться унынию.
- Аларкон, мне скоро сорок! В моем возрасте подобные шалости уже не питают ни сердце, ни дух.
- Если Вы, мой друг, отказались от техники «быстрая атака, а там разберемся», проблема Ваша весьма и весьма серьезна.
- Истинно так, вице-адмирал, на этом месте я предпочту, чтобы Вы оставили меня и сферу моих чувственных идей в покое, иначе мы рискуем превратиться в двух сплетниц.
- Ранее Вы были более откровенны со мной.
- Ранее у меня не было таких проблем.
- А как же верность морю, ведьмам и Талигу?
- Начинает отходить на задний план. Филипп, прошу тебя, отстань, ты ревнуешь.
- Кто, я?!
- Ты! И я не собираюсь разговаривать с тобой ни о чем, пока ты не перебесишься.
- Это оскорбление.
- Я могу напомнить тебе, что ты женат и неадекватен.
- Какая пошлость! Боюсь, наш разговор и вправду придется закончить.
- До скорой встречи.
Аларкон хлопнул дверью особнячка и, ругаясь сквозь зубы, вылетел на улицу, чуть не сбив с ног прогуливающегося вокруг дома с целью восстановления сил адмирала цур зее. Через минуту распахнулось окно, откуда, рискуя выпасть, высунулся раскрасневшийся Вальдес и вдогонку Аларкону проорал:
- Вице-адмирал, Вы - ревнивая тварь! Я вызываю Вас на дуэль!
- Ротгер Вальдес, Вас в детстве не учили, что орать на улице - несколько нетактично?!
В ответ полумарикъяре лишь фыркнул:
- Мой бог, это говорит мне чистокровный марикъярэ! Да на вашей безумной земле все традиционно ругаются за пределами дома, а соседи переживают, смотрят из окон и хлопают в нужных местах!
- Какие познания!
- Я не раз видел, как ты ругаешься со своей женой!
Филипп на секунду замолчал, на его красивом лице отразилась судорожная борьба с самим собой:
- Ну тебя к черту, Бешеный, - светловолосый моряк нагнулся, что бы сделать снежок, который в ту же секунду полетел в лицо оппоненту. — Я не буду драться с тобой на дуэли, сублимируй, как хочешь.
- Я не разговариваю с тобой, мерзавец! Устроил сцену, а после отказал в такой малости!
Оба рассмеялись, Вальдес закрыл ставни, а Филипп спрятал руки в карманы и пошел куда-то по своим делам, не забыв помахать рукой и лучезарно улыбнуться всем тем, кто приостановил свое движение, чтобы полюбоваться на ссору.
Олаф решил, что прогулку пора заканчивать. Подозвав свою охрану, он вошел в дом и не без удивления увидел Ротгера, который самозабвенно пинал пуфик в холле. Вице-адмирал поднял голову и улыбнулся своему пленнику как всегда в 42 идеально белых зуба.
- Не обращайте внимания, я релаксирую. Этот паршивец Филипп - впрочем, я уверен, Вы слышали - отказал мне в хорошей драке.
- Мне странно ваше поведение. Я заметил, что вы с адмиралом Аларконом дружны.
- Как никто и никогда! Но ругаемся, как кошки, каждый раз, когда он приезжает. У меня на шкуре шрамов пять появились благодаря этому достойному человеку, у него - не меньше. Мы всю юность были на ножах, и это стало лучшим залогом нашей дружбы в зрелости. Вам, Олаф, не понять. Идите, лягте лучше, ваше лицо уже приобретает приятный землистый оттенок.
Ледяной всегда знал, что кэналлийцы и марикъяре обладают неустойчивой психикой. Очевидно, смешение бергерской и южной крови только усиливало это безумие. Он действительно не понимал своего оппонента, да и не стремился понять. Не найдя достойного ответа для этого бредового, на его субъективный взгляд, заявления, он удалился в свою комнату.

@темы: Не любо не слушай, а врать не мешай.

URL
Комментарии
2009-01-09 в 19:50 

Счастье есть. Оно не может не есть.
Спасибо тебе совершенно нечеловеческое.

2009-01-09 в 19:59 

*прочитал*
Кто тебе сказал, что ты не умеешь писать?
Даже не читая Камшу - очень.
Диалоги и описания.
Очень, правда.
И это... А еще?

2009-01-09 в 20:04 

Кэналлиец
«Я где-то читал о людях, что спят по ночам. Ты можешь смеяться. клянусь, я читал это сам.»
Ну-у... учитывая объем экзаменов - потом, как только так сразу.)

URL
2009-01-09 в 20:41 

Raytamira
I don't like the drugs but the drugs like me. ©
*Не читала.*
А где первая часть?
Проехали - я тупик.=)
*Ушла читать.*

2009-01-10 в 10:25 

Обшарманщик(с) Очень дорогая блядь(с)
Я уже все выразил в привате. Пошел читать следующее.

2009-01-10 в 16:30 

I do stuff and things
Можно я раздам плюшки и засохшие плюшки?
Сначала про то, что я тут подумал.
Начало - оно сильно сложное. Его бы разбить на несколько частей, потамушта к концу предложения я запуталась, кто что где кому и куда.
Но, вполне возможно, что это личное. Потом пошло совсем хорошо и я сразу поняла, кто кому что куда и как. Но вот начало слегка сбило.

Такова ведьминская пляска, что мир превращается в осколки стекла, которые ветер носит вокруг тебя с бешеной скоростью. Я, конечно, не совсем человек, но пока еще вполне смертен, и пусть в этой бешенной пляске я умею быть ведущим последние лет пять, многое ускользает от моих глаз.
Два раза "пляска". Может, во втором случае заменить на "танец"?

стоя за дверью кабинета Альмейды и отчего-то не боясь гнева Альмейды
Во втором или первом случае замените фамилию. Взгляд цепляется.

Так начался их долгий роман, о котором можно написать сотню матерных частушек, и это было гораздо хуже, чем их вражда. Ведь романтические отношения не мешают, а только способствуют все тем же дуэлям, дракам и неизменному духу соревнования между двумя любовниками. Они били друг другу морду, выясняя, кто сверху, они ревновали друг друга к стулу, столу и кораблям, морским ведьмам, «вот этому темноглазому засранцу» и ветру в парусах. Но если вражда занимала этих достойных господ настолько сильно, что времени на окружающих не оставалось, то роман позволял вмешивать в свою ссору всех тех, кто не обладал ледяной выдержкой. Увы, Олаф Кальдмеер служил у дриксов. Фрошерские же моряки отличались всем, кроме спокойствия.
:hlop::hlop::hlop:
У меня слов нет. Так четко и точно и очень лирично и красиво, штрихами обрисовать картину многих лет.
Прекрасно!

- Куда-то делся твой всегдашний запал. Я приехал в Хексберг и лишен прекрасного зрелища «Вальдес и публика», где твой азарт?
А вот тут вместо запятой поставьте точку...

- Ты! И я не собираюсь разговаривать с тобой ни о чем, пока ты не перебесишься.
- Это оскорбление.
- Я могу напомнить тебе, что ты женат и неадекватен.

:-D
Я, конечно, вот эту байку слышала, но как прекрасна она - написанная!!

Очень даже хорошо, настраивает на ожидание продолжение и страшно интригует. А так как вы не рассказали мне, что там будет дальше, я стучу пяткой по столу и требую добавки.
Вальдес пленяет сразу же, Олаф - после второго прочтения. Но Филипп - мой герой, одназначно. Я буду ждать их снова с нетерпением!

2009-01-10 в 16:51 

Кэналлиец
«Я где-то читал о людях, что спят по ночам. Ты можешь смеяться. клянусь, я читал это сам.»
Я перестану думать Вальдесом и буду им говорить.) Все исправлю вот-прям-счаз.)

URL
2009-01-10 в 17:30 

I do stuff and things
Кэналлиец
Филиппа в президенты.
:white:

2009-11-26 в 12:54 

Если что-то существует, про это уже есть порно.
сначала, читая, я улыбалась, потом хихикала, а когда дошла до отношения Ротгера и Филиппа- я некуртуазно ржала))
оно реально потрясающе))) вы не хотите написать продолжение?))

2010-01-08 в 03:28 

Pol Rattierre
неважно куда, важно - все равно мимо
marikiare мне чудовищно не нравится этот текст *развел лапками* по этому он останется не дописанным.

2010-01-08 в 21:38 

Если что-то существует, про это уже есть порно.
Toren , это печально, но неудовольствие автора свято.. а чем не нравится?

2010-01-09 в 00:09 

неважно куда, важно - все равно мимо
marikiare смысловой нагрузкой и тем как он написан, так же мне не нравится настроение и изначальная идея сюжета.

но Аларкон и Вальдес конечно многое искупляет.)

2010-01-09 в 05:44 

Если что-то существует, про это уже есть порно.
Toren , Аларкон и Вальдес, особенно яркое и эмоциональное повествование об их отношениях, меня поразили до глубины души)))) а о них вы не напишете?))

2010-01-09 в 19:32 

неважно куда, важно - все равно мимо
marikiare гм, я может выведу из этого текста все про них двоих. Там есть еще один абзац))

2010-01-10 в 09:41 

Если что-то существует, про это уже есть порно.
Toren , это бальзамом прольется на мою истерзанную сессией психику)))

   

Срезал дорогой высокий стебель, cмотрел себе под ноги и видел небо...(с)

главная